Internet is evil

Уменьшаю кол-во открытых закладок. Две ссылки на память:

1. сайт Владимира Тихонова (박노자), университет Осло, Норвегия.
http://folk.uio.no/vladimit/
Я сейчас в одной группе с норвежцем, который у него учился.

2. "корейский УГЛ"
http://www.minjok.hs.kr/
http://english.minsago.kr/

Завтра буду онлайн (чи власне біля компа, чи недалеко від нього) десь з 11-12 до 18-19 (за київським часом).

Я не верю, что есть люди, которые никогда не хотели уйти.
и даже если вы не стояли на крыше высотки, смотря в небо или в пропасть
не пробовали резать вены, и не держали потом руку с неглубоким порезом под краном в раковине до тех пор, пока кровь не перестанет течь
не глотали горстями таблетки, и не бежали потом в туалет и два пальца, потому что вдруг стало очень страшно
(нет, все эти истории правда случились не со мной)
вы все равно представляли, условно в шутку
что будет, если я сейчас под этот поезд
(будет куча впечатлений у машиниста и прочих работников метрополитена плюс пассажиров на платформе, будет несколько травм в вагонах из-за резкой остановки, будет некрасиво)
что будет, если я сейчас с этого моста
(будет опухшее непохожее на вас тело, которое не обязательно найдут)
пусть меня собьет сейчас эта машина
что будет, если

иногда, когда меня накрывает
нет, не совсем уж полетать но-не-вверх-а-вниз
(вы же знаете - те, кто серьезно, вряд ли вообще об этом что-нибудь пишут)
просто накрывает вопросом о том, что я здесь делаю
я перечитываю один текст о том, что чувствуют родители, когда уходят их дети
профилактически

Мне совершенно скоро глупые двадцать два.
Привет.

Current Mood: calm

Если загуглить один из интересов из моего профиля - "альтернативное культурное состояние" - первая и чуть ли не единственная ссылка приведет вас к тексту Георгия Кнабе "Диалектика повседневности " ("Вопросы философии", 1989).

(текст, похоже, после файнридера не вычитанный, но в любом случае большое спасибо тому-не-знаю-кому, кто его сканировал).


[...]
Сложившись в описанном выше виде во второй половине 1950-х годов, альтернативное культурное состояние с самого начала представало как явление в высшей степени неоднозначное. Развитие его во

43
времени чем дальше, тем больше опровергало найденные было и казавшиеся поначалу столь заманчивыми решения основных противоречий, характеризовавших отношения культуры и жизни, — противоречий между традицией и обновлением, между индивидом и обществом, между повседневностью как формой культуры и повседневностью как ее противоположностью.
В основе альтернативного культурного состояния лежит понятие неотчужденной духовности — повседневности, воспринятой как ценность. Соответственно, традиционная культура, оперирующая обобщенными художественными образами и научными идеями и потому всегда возвышающаяся над эмпирической действительностью, с самого начала рисковала быть воспринятой в системе альтернативной культуры как противоположность непосредственно данному повседневно-реальному существованию каждого, следовательно, как часть отчужденной действительности, и в частности того общественного состояния, которое особенно интенсивно, особенно критически переживалось послевоенной Европой и которое обозначается английским, но давно уже ставшим международным словом истеблишмент. Понятие это носит для всего разбираемого круга явлений фундаментальный характер: альтернативное культурное состояние, по сути дела, существует лишь через свою противоположность истеблишменту. Истеблишмент не столько понятие и, уж во всяком случае, не термин, сколько эмоционально окрашенное представление о социальной среде, в котором слиты воедино жесткая государственность, послушная вписанность граждан в существующий порядок, “правильный”, определяемый школьными программами образ национальной истории и культурной традиции, официальный патриотизм и государственно регламентируемая идеология, респектабельность как критерий человеческой ценности, этика преуспеяния и бодрой деловой энергии, умение жить, “как все, так и я” и “все нормально”.
В сущности, экспрессивное, оценочное по своему характеру понятие истеблишмента в устах людей альтернативной культуры продолжает древнее представление об общественной действительности как о сфере низменного практицизма, потому бездуховной, исполненной постоянных нарушений нравственных заповедей и, следовательно, греховной. Но на протяжении долгих столетий, от раннего манихейства До позднего романтизма, альтернативой этому греховному, нечистому практицизму были либо уход от общества, либо его переустройство на более чистых, духовных и нравственных началах. Когда же во второй половине XX века в виде 'альтернативы выступили те формы общественного поведения, о которых у нас до сих пор шла речь, обе эти перспективы отпали. Как могло описанное выше альтернативное куль-

44
турное состояние предполагать реальный практический уход от общества, если все оно целиком строится на его технических достижениях, на его цивилизации, на им созданном и им обеспечиваемом высоком уровне жизни? И как могло оно внутренне и подлинно принять за смысл своего существования планомерное, целенаправленное переустройство общества, если оно все целиком строится на недоверии к организованному коллективному действию и идеологическим программам? Если содержанием альтернативы становится повседневное существование, то она начинает говорить на том же языке, что и отрицаемый ею мир практицизма. Первые христиане могли отрицать •“истеблишмент” Римской империи, поскольку он реализовался в сборе налогов, военных мобилизациях, действиях префектов, располагался над повседневной трудовой реальностью “малых сил”, давил и топтал ее. Кьеркегор или Толстой могли отрицать “истеблишмент” своего времени — мир “чистой публики”, приличий и условных ценностей — “плодов просвещения”, не имеющий ничего общего с реальной, глубинной повседневной жизнью народа. Во второй половине XX века истеблишмент заговорил на языке повседневности, пронизанной техническими достижениями, интернационализованной, расцвеченной знаковыми смыслами всего и вся, на языке цивилизации, которая уже так плохо стала отделима от культуры. И лишь тот же самый язык знает и альтернатива истеблишменту - альтернатива, сама целиком растворенная в цивилизации, амальгамировавшей культуру. Истеблишмент в этих условиях в несравненно большей мере, чем раньше, вбирает в себя повседневную жизнь, пропитывается ею, и альтернатива ему в той мере, в какой она говорит на его же языке, отрицая его, превращается в отрицание собственного содержания. Приравнивание общества к истеблишменту незаметно, мало-помалу, но неизбежно приводило людей альтернативной культуры либо, если они оставались верны своим началам, к выпадению из общества, а в тенденции и из жизни, либо, если они хотели участвовать в жизни и действовать в ее пределах, в ее материале, — к возвращению в отрицаемую действительность.

подивилась у Ігордейлі відео:
http://igordaily.livejournal.com/792372.html

при тому, що я симпатизую націоналістам, якщо вони діють та мислять не радикально
а також громадським активістам, навіть (і особливо!) якщо вони діють нетрадиційно
позитивно ставлюся до \ визнаю важливість (ре)конструювання історичної пам*яті
і не захоплююся радянськими лідерами

жодних позитивних емоцій від перегляду.
1. люди ідуть свідомо і нахабно на ескалацію (+ цілком можливо, що не просто від щирого серця). чекайте на бабушек (у кращому) або найняте бидло (у гіршому) з молотками біля пам*ятника Шевченку.
2. пам*ятник на бульварі давно не звеличує нічого і нікого. і якщо щось і символізує (в тому сенсі, якого герої сюжети закликають позбутися) - то хіба що для небагатьох фанатичних людей похилого віку - але people, why don't you just leave them alone? це їхнє колишнє радянське життя, яке конкретно для них з якихось причин було для них щасливим - ну то й нехай. для мене це той шматок міста, до якого я звикла, і бачити, як його руйнують - мало не боляче. а конструювання історичної пам*яті - це далеко не банальна заміна одних пам*ятників на інші. тим паче, якщо минуле просто видаляти, не так легко буде пам*ятати про нього саме те, що про нього варто пам*ятати (і тут я маю на увазі, як розумієте, якраз не "як було добре при совєтах", а таки навпаки).
3. може комусь і весело, і радісно, і захопливо, однак мені страшно. Люди, які б*ють по голові нещасного Леніна (який давно втратив ті смисли, яких вони так прагнуть позбутися, і набув інших), так само радісно будуть пиздити по голові ногами (і знімати це на відео!) моїх корейських \ казахських \ малазійських друзів, тільки за те, що вони насмілилися сунутися на територію країни України до мене в гості зі своєю жовтою шкірою і вузькими очима.
От.

As rare as I write something on social or political issues, можна зрозуміти, наскільки мене зачепив даний відеосюжет.
І на коментарі чекаю.

очень образная картинка Ники Сандрос.

Весь мой (тот, который мог бы быть моим) магистерский курс КНЛУ вчера выпустился.
Постят вконтакте фотки в мантиях и все такое.
Несмотря на казалось бы неоспоримые преимущества моей нынешней учебы не  могу сказать, шо мене це не гребе.
Шкребливо на душе немного.
Я только в начале пути...

У нас тут кажется начинается сезон дождей.

в дождь я вспоминаю, например
о Муми-Тролях
о рассказе Моэма "Дождь"
о памятных мне ливнях

дождь - он будто закрывает меня своим телом и теплом от всего мира
наклоняясь надо мной
и говорит
все буде добре
все буде добре
все буде добре, маленька
тільки не плач.

Пыталась вот слушать Таню Зыкину - ни одна песня не нравится безоговорочно, с каждой приходится смиряться в каких-то моментах.
То ли мысль хороша, а высказана странно, то ли наоборот, то ли с музыкой того, то ли все вместе.
Не нравится, в общем.
так, на строчки растаскать, если что.

***
а так если что, у меня локальный пиздец на нескольких фронтах
глубоких и детализированных размышлизмов о важном на публику, впрочем, пока что не ожидается.

ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить, он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

[...]

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

[...]
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас

и бонус-трек:

Забери меня к себе
я так устал бежать
за Тобою вслед
открой глаза
закрой лицо руками
свет
я хочу увидеть свет
между нами

Пустота неистова во мне
понять меня не
переубедить
прыжок мангуста
пусто
пу
сто
жить
я боюсь так дальше жить
в ультралюстрах

иногда мне кажется, что эта песня - о высшем существе, общеизвестном как Бог

Тем временем как минимум в одной южнокорейской школе проводили сегодня эвакуационные учения (на самом деле больше чем в одной, я думаю).

Я не хочу этим сказать, что опасаться чего-либо нужно больше, чем советуют корееведы - которые уже четвертый день только и говорят, что ничего не нужно опасаться.

Просто еще один штрих к зарисовке "а в это время на Юге полуострова", вдобавок ко всем приведениям армии в готовность (а главное заявлениям о приведении армии в готовность).

з.ы. впрочем, мысли о том, что это все просто находятся в состоянии глубокого denial-а, и что от германии тоже не ожидали, периодически появляются, считайте меня что называется кем хотите.

з.з.ы. впрочем, и то, что отдельные сми излишне истеричат и накручивают рейтинги на всем происходящем, тоже отрицать ну никак нельзя.

Прийти на др минут на сорок раньше самой хозяйки праздника, опаздывающей, сидеть, в одиночку занимая пятнадцать зарезервированных мест в мексиканском ресторане, тянуть из трубочки бакарди с колой, слушать живую музыку, красивая пара, или может быть отец с дочерью, I can be you hero baby I can take away the pain и You left me just when I needed you most

Иногда мне хочется, как Форрест Гамп, три года бегать от одного конца Америки к другому...

— Девушка, вы что-нибудь умеете делать быстро?
— Да, я быстро устаю...
leejongwon цитирует несмотренный мной русский фильм

Ну и vero4ka  тоже очень хочется процитировать:
"Что бы написать здесь такого, чтобы потом не пожалеть об написанном; легко, с ехидцей и без палева?"
Какая разница, что она о своем, а я о своем - главное универсальность и точность формулировки.

А  на почиталки в Купидоне,  дорогие киевляне,  сходите.

Большая часть аудитории на показе документалки из предыдущего поста с вышеуказанным названием состояла из экспатов. Вот такое вот "свій до свого по своє". Нет, экспатам далеко не всем знакома тема, освещенная в док-е (сексуальное рабство во время Второй Мировой как госполитика Японии). Но разве они должны были быть основной целевой аудиторией?..

Все чаще думаю, что у НГО и разнообразных общественных движений существуют огромные проблемы с таргетингом. Когда аудитории, 100% которой составляют выпускники университетов - то есть людям, которые имеют минимальные шансы поехать за границу по объявлению "требуются танцовщицы \ посудомойки" - рассказывают о современном сексуальном рабстве, у меня возникает впечатление, что мы некая кучка интеллигентов, которая народничеством каким-то занимается. В общем, не так что-то в Датском королевстве.

Интересовалась у своей малазийской хорошей знакомой и нгошницы, как у них. Не беспокоит ли ее проблема того, что она со своим бекграундом и университетским образованием пытается решать проблемы людей, с которыми у нее совершенно разная жизнь и цели и задачи в этой жизни, которые и школу-то, например, хорошо если закончили, и книжки редко читают, и кто такой Деррида, вероятно, никогда не узнают. Доверяют ли ей эти люди. Она мне говорит, "мы исследования проводим перед тем, как начать проект, узнаем, что им нужно", "я с ними на понятном им языке разговариваю", "у нас грасс-рут"...

Я не знаю, господа интеллигенты. Вы верите в грасс-рут?
Если да, где на документалке о тяжелой судьбе корейских\китайских\филиппинских\индонезийских бабушек миллион корейских зрителей?
Я вот думаю об этом, и что-то никак не придумаю. Ну то есть всесмешалоськонилюди, конечно же. Поговорите со мной.

У неділю збираюсь на документалку про comfort women. Щойно подумала, що ситуація з ними дуже нагадує ситуацію з визнанням ветеранів УПА. (порівняла, скажете, одні - борці, інші - жертви, ну тим не менше... АПД. щодо comfort women мається на увазі офіційне визнання Японією своєї вини!). Питання активно педалюється з однакової причини - зі смертю учасників, яка не змусить на себе довго чекати через їхній похилий вік, зникне формальна причина щось комусь визнавати. Інша схожість - жест визнання є а) політичним б) frameworking стосовно того, як слід інтерпретувати історію - коротше кажучи, символічним (що не зменшує його важливості). Але фактично самим ветеранам \ жінкам, яких змушували обслуговувати японських солдатів навряд чи потрібні якісь матеріальні блага від держави (в одному випадку від власної, в іншому - від колишнього агресора). Не знаю, що змушує мене так розписуватись за одних і за інших, не маючи особистого досвіду спілкування з ними (і вчитування в питання у корейському випадку), але чомусь здається саме так.


Kang, Duk-Kyoung
“Deprived Purity”

Nanum House (House of Sharing) --> News about Comfort Women --> Comfort Women's Gallery \ Comfort Women's Picture Postcard